Завиваются темнорусые кудри, пышет страстью лицо, пылают любовью искрометные очи, гордо, мужественно любуется он на Дуню а гул чтения в сионской горнице кажется ей страстным напевом Полюби меня, Дуняша Люби, миленький дружок Кинулась она на колени и, опершись локтями на кресло, перекрыла руками лицо. Слезы ручьями текут по невыразительным щекам Звон на колокольне двенадцать. Тихо, неслышно рассосалась дверь, в белоснежной радельной рубахе, с пальмовой веткой в руке, с пылающим взглядом зашла Марья Ивановна Молилась Это ладно произнесла она. И, не выждав ответа, впопыхах схватила Дуню за руку и повлекла в сионскую горницу Там сидели божьи люди, у всех в руках зажженные свечи, пальмы лежали возле. Возводя у стола, Николай Александрыч держал крест и Евангелие Дуня остановилась в дверях, вблизи с ней ее восприемница Марья Ивановна. Божьи люди запели церковную песнь. Приидите поклонимся и припадем ко Христу.
Дьякон Мемнон так и заливался во всю смочь богатырского собственного горла Зачем ты пришла сюда суровым голосом спросил Дуню Николай Александрыч Дуня смешалась. Позабыла наставленья, из памяти вон, что надобно ей отвечать. Марья Ивановна подпроизнеса, и она, опускаясь на колени, бессильным голосом ответила Душу выручить Добродушное дело, вырученное дело, произнес Николай Александрыч. Удобство твое хотение, девица. Но без добротной поруки маловероятно мирскому зайти во святый круг надежныхправедных. Кого выдаешь порукой Матушку царицу небесную, чуть слышно промолвила Дуня Хорошо, когда так, произнес Николай Александрыч Осматривай же, блюди себя опасно, не была б тобой поругана царица небесная Вечно обещаюсь находиться в заповедях истинной веры, никогда не поругаю собственную поручительницу Добродушной ли волей пришла в сей освященный собор продолжал Николай Александрыч. Не по страху ли, или по неволе, не от праздного ли любопытства Добродушной волей пришла. Спасенье возыметь желаю, соответствовала Дуня А знамениты ль тебе тяпосетители и лишения, что тебя прогнозируют Не просто знать, не екатеринбург просто и носить утаенную от мира тайну, сказал Николай Александрыч. Иго тяжелое, неудобоносимое желаешь ты возложить на себя.
Размыслила ли о том Полагаешься ли на собственные мощности Размыслила, отважилась и на себя надеюсь, подсказала Дуне Марья Ивановна, и та повторила Вынуждена ты отказаться от мира и ото всего, что в нем есть, продолжал Николай Александрыч. Вынуждена позаиметься основателя и мать, братьев, сестер, весь род свой и племя. Вынуждена отказаться от собственной воли, не вынуждена содержать нулевых футболку желаний, вынуждена все исполнять, что б тебе ни повелели, но б и подумалось тебе, что это зазорно или неправедно Вынуждена ты не помышлять о греховной мирской любви, ничего не вспоминать, ни о ком не думать. Вынуждена игнорировать суеты, в гости не ходить, на пирах не бывать, мясного и хмельного не вкушать, песни пообедать лишь те, что в соборах верных поются Вынуждена ты быть смиренною, изо всех грехов нет напряженней гордости, это самый знаменитый грех, за гордость светлейший архангел был низвергнут во ад.
